Главная » Новости кино » Николай Хомерики: «Я не отдал бы этот материал никому другому»

Николай Хомерики: «Я не отдал бы этот материал никому другому»


10.10.2016 13:49:00

20 октября 2016 года в размашистый российский прокат выходит кинофильм-катастрофа «Ледокол» производства «Продюсерской фирмы Игоря Толстунова» (дистрибьютор – компания Наше кино). В эксклюзивном интервью порталу ПрофиСинема режиссер картины Николай Хомерики рассказал о своем первом опыте работы над высокобюджетным зрительским проектом, использовании компьютерной графики, подходе к актерской игре, взаимодействии между персонажами и особенностями их создания, а также о том, какое имя дали айсбергу создатели «Ледокола» и многом другом.

Корреспондент:
Давайте обо всем по порядку. Будто вы попали в проект «Ледокол»?

Николай Хомерики:
Ко мне обратился продюсер Игорь Толстунов, сказав, что у него кушать проект фильма о реальном событии 1985 года, дрейфе ледокола «Михаил Сомов». С моей стороны был моментальный ответ. Это был литературный сценарий «Ледокола», описывающий случившееся весьма достоверно, по хронометражу – часа на три. После его прочтения к проекту возник безусловный заинтересованность, но все-таки оставалось ощущение, что этот кинофильм может снять и кто-то иной. Мы договорились, что я сделаю сценарий более кинематографичным. Этак началось мое исследование быта полярников, дрейфа, Антарктиды в целом. В конце концов, тема меня этак затянула, что я не лишь был готов снимать этот кинофильм, но даже более того – не отдал бы этот материал никому другому. 

Корреспондент:
Однако при этом вы не числитесь среди авторов сценария.

Николай Хомерики:
В итоге та сценарная версия, которую я разрабатывал, не прошла – «тендер» выиграл вариант Алексея Онищенко и Андрея Золотарева. Моя история была похожа на экзистенциальную драму в духе «Выжившего» Иньярриту, а Игорь Александрович хотел более зрительское кино. Однако я уже был так вовлечен в эту историю, что не мог отказаться.

Корреспондент:
Будто строилось взаимодействие с продюсером? Игорь Александрович профессионал своего дела, какой знает, чего хочет, и если подбирает режиссёра, то уверен в нем. Отчего он поверил в вас, и будто проходило ваше сотрудничество на площадке?

Николай Хомерики:
Игорь Александрович уже работал с большим проектом «Метрополитен», но там были свои нюансы, не вечно применимые к «Ледоколу». Мой же один-единственный опыт съемок крупного фильма – полотно «Беляев», которая так и не была завершена. Потому мы все учились, пытались постигнуть, как работает зрительское кино. Диалог с продюсером велся всегда, особенно на подготовительном этапе. При этом радует, что вечно удавалось найти золотую середину. Мне не приходилось мастерить того, чего я считал неправильным. В свою очередность, я всегда прислушивался к советам продюсера. Было увлекательно познавать особенности работы над фильмом для широкой аудитории. 
И если на подготовительном этапе мы сотрудничали весьма плотно, то во пора съёмок я ощутил полную свободу действий. Со стороны продюсера была лишь помощь. Игорь Александрович отсматривал материал, изредка мы обсуждали отдельный вопросы. Не было ситуации, когда продюсер сидел на площадке и контролировал каждое движение режиссёра.

Корреспондент:
Давайте поговорим о «персонаже», какой присутствовал все время в кадре, однако не был на съёмочной площадке. Айсберг, у которого даже имя кушать. 

Николай Хомерики:
Мы долго совместно со сценаристами выбирали ему имя. В итоге решили связать его с «Бриллиантовой рукой», назвав Семеном Семеновичем. На мой взор, эта параллель  не весьма очевидна: не каждый молодой зритель, к сожалению, поймёт эту отсылку, однако все же надеюсь, что публика ее «считает».
На площадке, разумеется, вместо айсберга были синие экраны. Специалист по CG сообщал, где айсберг находится, какая погода должна быть в кадре в соответствии с предыдущим. Потому что метеоусловия в Мурманске меняются каждые два часа, а бывает, что кадры на стыке снимаешь с промежутком в неделю. Нужно было вводить воображение, и в этом был основной вызов при работе с этим «персонажем».

Корреспондент:
В фильме, по сути, дудки одного центрального героя. Кушать два капитана, борющихся за воля. Вы намеренно подошли к концепции без единого протагониста?

Николай Хомерики:
Это схватка двух видений, двух характеров: рискованного молодого человека и более взрослого, рассудительного. Они соревнуются товарищ с другом, но у них общая проблема – дрейф. Эти герои – две стороны одной медали.

Корреспондент:
У вас в фильме кушать женские персонажи и необычная любовная черта. При этом вы обошлись без стандартных флэшбеков с прощаниями, а показали уже текущее поза вещей. Что вы делали, чтоб женские персонажи не уступали мужским, ведь им уделяется намного меньше экранного времени?

Николай Хомерики:
Мне будто, настоящее куда интереснее демонстрировать, чем прошлое с флэшбеками. Существование на материке мы показываем параллельно с дрейфом в Антарктиде. Мне весьма нравится работать с женскими персонажами, при том, что «Ледокол» — это кинофильм про мужчин. Я старался, чтоб обе девушки за короткие промежутки экранного времени смогли раскрыться и показаться зрителю душевными и интересными. Дама всегда отвечает за подсознательную эмоциональную составляющую, потому мне и хотелось добавить этому «мальчишескому» кино женскую ноту. 

Корреспондент:
«Ледокол» — сложнопостановочное кино, в котором немало графики, что тоже было в новинку для вас. Какая подмостки была самой трудной в постановочном плане, а какая – с актёрской точки зрения?

Николай Хомерики:
Что касается постановки, то сложного было весьма много. Непросто было снимать в тонущем вертолёте. У нас была специальная декорация в Крыму в бассейне, где на кране висел вертолёт, в котором находились артисты. Конечно и в целом сложных сцен было масса. Когда снимали эпизод затопления трюма, все ходили в резиновых сапогах, по поясок в воде,  а с оборудованием трудиться в такой среде еще сложнее. На палубе в Мурманске за 15 минут промерзали до мозга костей. Весьма много примеров.
С актёрской точки зрения, пожалуй, сложнее итого оказалась сцена бунта на корабле. Увлекательно, что как в самом фильме, этак и на площадке, столкнулись два видения: у Пускепалиса и Федорова были разные воззрения на развитие событий, и их герои в фильме вставали в оппозицию. Я постарался использовать несогласие артистов и в кадре. 

Корреспондент:
Мне будто, самый сложный и противоречивый персонаж получился у Алексея Барабаша. Будто вы создавали этого героя?

Николай Хомерики:
Это подлинно сложный персонаж, которого раздирают сомнения, на фоне этой катастрофы он мечется от одной стороны к иной. Не буду говорить, что с ним происходит в итоге. С Алексеем Барабашом было весьма интересно придумывать детали. Вообще, мне весьма повезло, что артисты предлагали свои варианты, добавляли тонкости своим героям. Алексей, пожалуй, был чемпионом по этим предложениям, за что я ему весьма благодарен. В итоге в фильме появились моменты, которых изначально не было в сценарии. 

Корреспондент:
Порой вы по нескольку один задействуете в своих фильмах одних и тех же актеров. В этот один речь идет об Александре Яценко. «Ледокол» — ваш третий совместный проект. Чем вас привлекает сотрудничество с этим артистом?

Николай Хомерики:
Таких актёров, будто Саша Яценко, мало, и им вечно хочется найти «место на корабле». 

Корреспондент:
Поступок происходит в 1985 году, однако при этом время не ощущается – возникает ощущение, что такая история могла бы случиться и сегодня. Вы специально добивались этого эффекта?

Николай Хомерики:
Конечно, это обсуждалось на этапе разработки с продюсером. Мы снимали не историческое кино, которое показывает страну в 1985 году. В приоритете было то, чтоб происходящее воспринималось современным зрителем будто актуальное и интересное. Я всегда стараюсь снимать безвременные истории, которые не устаревают, и «Ледокол» не стал исключением.

Корреспондент:
Тем не менее, вы пытались добиться максимальной аутентичности. У вас был консультант на площадке. Были ли советы, которыми он вас удивил?

Николай Хомерики:
Конечно, сначала нас консультировал Юрий Алексеевич Настеко, какой долгие годы был капитаном судна «Михаил Сомов». Он не участвовал в дрейфе 1985 года, однако попадал в такие ситуации в 1990-х. Практически каждую сцену он отсматривал и говорил, как происходящее достоверно.

Корреспондент:
Были несовпадения между тем, что вы задумывали изначально, и его советами?

Николай Хомерики:
Скажем этак, было много вещей, которые необходимо более глубоко соображать, чтобы правильно сделать. Так, какие команды даёт капитан, то кушать техническая терминология. Также он высказывал своё суждение о поведении людей в подобной ситуации. Порой мы принимали его советы, а порой нет, потому что всё равно в некоторых случаях приходится жертвовать реалистичностью в пользу интересной истории. 

Корреспондент:
Вы не пытались добиться документальности, сделать протокол событий 1985 года, а хотели художественно их осмыслить, показав свою версию развития событий?

Николай Хомерики:
Разумеется. Знаете, в США различают понятия: based on a true story и inspired by a true story. Для меня это другой случай. «Ледокол» — это полотно, сюжет которой был вдохновлен событиями дрейфа 1985 года.

Корреспондент:
Какой эксперимент вам дало участие в проекте «Ледокол»? Будто работа над этим фильмом повлияла на вас?

Николай Хомерики:
Я получил эксперимент работы с артистами в ситуации, когда нужно найти подобный вариант подачи, чтобы она, с одной стороны, была тонкой и правдивой, а с иной – зрительской. Пройдя через это и наблюдая реакцию первых зрителей, начинаешь соображать, что работает, а что дудки. Я предоставил каждому артисту возможность резаться в том ключе, в котором он органичен, однако при этом старался сделать этак, что это смотрелось, с одной стороны, понятно (то кушать немного более ярко, чем в реальной жизни, однако не настолько плакатно, будто в сериалах) – такая манера игры характерна для зрительского кино. С иной стороны, мне хотелось привнести в их игру психологичность, глубину и достоверность.

Корреспондент:
Вы хотите продолжать снимать масштабное кино или вам ближе нечто камерное?

Николай Хомерики:
Я бы хотел быть будто Роман Полански, то кушать снимать и большие зрительские проекты, и авторское кино. Собственно над этим я работаю. В большом кино тоже охота попробовать себя в разных жанрах. Этак сложилось, что следующий мой проект – психологический триллер, кинофильм по роману Сергея Минаева «Селфи». Я работаю с командой фильма «Духless», однако эта картина отличается от предыдущих экранизаций романов писателя. Она повернётся больше к психологизму, в сторону работ Финчера. Наверное, это не такой кассовый жанр, будто фильм-катастрофа, но тоже охота сделать его зрительским. У главного героя, которого играет Константин Хабенский, появляется двойник, с которым протагонист борется. Съемки начнутся чрез две недели.

Автор: Фаина Фардо

Просмотров: 124   |      

Кинофильм: «Ледокол»  

Вы также можете поделиться своим мнением

Новости кино. Российские фильмы, кинопроизводство.

Оставить комментарий

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*